Саша Львовский

Дневник одного львовянина

Previous Entry Поделиться Next Entry
Кошки в апельсиновых садах
sashalvovskiy
Любое совпадение имен, событий и мест случайно и автор не берет не себя никакой ответственности за ниженаписанное.



Район, где я поселился, изначально создавался неблагополучным... История его возникновения скучна и банальна, когда какой-то светлой и ленивой голове, из горсовета Петах-Тиква, понадобилось разместить очередную волну пришельцев и в глубине апельсиновых рощ, были построены пару домов - рядом с которыми советские новостройки смотрелись, как образец модернизма в архитектуре. Потом было установлено с пару десятков бетонных коробок - гордо именуемых в Израиле виллами. Выкопан неглубокий бассейн с пристроенной бетонной же раздевалкой и проведена не особо замысловатая дорога с плохоуложенным асфальтом - все равно ее использовать не собирались интенсивно, поскольку не предполагалось, что у жителей района появится в обозримом будущем личный транспорт, а армейские грузовики и автобусы преодолевали колдобины вдоль этого маршрута. После всех этих этапов, дома и виллы заполнили евреи из Марокко и Ирака, а горсовет Петах-Тиквы город отрапортовал об абсорбции очередной волны репатриантов и забыл о них до начала 90-ых годов, когда в Израиль хлынула огромная толпа советских евреев, членов их семей и соседей евреев по этажу - в общем, всех тех, кто имеет право на израильское гражданство, согласно Закону о Возвращении.
В начале 90-ых годов район стали заселять советские евреи, носители высокой культуры из бывшей черты оседлости, с высокомерием смотревшие в своих майках-алкоголичках и резиновых шлепанцах на марокканцев, совершающих променад по улице в семейных трусах и втайне завидуя их дутым золотым цепям из золота низкой пробы.
Обе диаспоры, наблюдали друг за другом, с недоумением и неприязнью, в тайне подозреваю другую в недостаточной еврейстости. Потом марокканцы стали продавать квартиры русим и лицо района стало меняться. Ржавые "субары" менялись на новенькие мицубиши-"лансер", только преодолевшие границы арабского бойкота, а по вечерам запах трижды цветущих апельсинов влетал в открытые, по причине летней жары окна, где на мокрых, от пота, простынях перекатывались различной смуглости тела. В окружающие сады советские евреи совершали походы всей семьёй, как в Эрмитаж. Ходили, дружно, семьями - объедая деревья, даже диабетики - для них , растущие не деревьях, бесплатные апельсины, которые можно было есть, сколько угодно, разве, что без выноса - было экзотикой. Постепенно диаспоры смешивались между собой и даже были случаи любовный романов, закончившихся браками. Были налажены регулярные автобусные рейсы и даже кое-как заасфальтированы тротуары... Получался интересный коктейль из людей и судеб. Волею случая, в этом апельсиновом раю, оказался и я, 28 апреля 92 года, когда жара превышала 30 градусов и не было дуновения ветра, поапав прямо - из сырого и дождливого Львова, транзитом через Ригу, сошел я в 1-0м терминале аэропорта им. Бен-Гуриона... Как планировал я, ненадолго, на пару месяцев...
Поев от пуза апельсинов, я начал думать, а точнее за меня думали мои родственники, в лице маминой сестры, о моей дальнейшей судьбе. Скажу честно, какой бы не был красивый апельсин на прилавке - он никогда не будет настолько вкусный, как свежи сорванный с дерева. Помимо апельсинов в районе было всегда с избытком котов. Вообще, в Израиле, много котов, но в Амишаве их много даже по израильским меркам. Часть жителей района училась жить вместе с котами, которые составляют неотъемлемый колорит этого места.
Постепенно мои соседи учили иврит, заканчивали курсы программистов или техников, по ремонту кондиционеров, подтверждали инженерные или медицинские дипломы, открывали мелкие лавочки и оставляли этот апельсиновый рай. Советских евреев сменили евреи из Эфиопии - место распивающих пиво на лавочках шокаюших типов с пузиками и в майках алкоголичках, сменили подростки раскуривающие марихуану или чего-то покрепче, но и последние постепенно исчезают, а на их место, в свою очередь приходят религиозные типы различных направлений иудаизма, одетые по моде XVI века с кошерными сотовыми в руках. Я могу уже спокойно писать летопись и социологически-демографическое исследование этого района, поскольку на моей памяти сменилось 4-ое поколение его жителей. Что же касается меня, то я уже никуда не хочу уезжать и даже если завтра у меня предоставится подобная возможность, я все равно останусь жить в этом месте. Мне здесь спокойно... Меня никто не трогает, а я могу наблюдать за тем, что происходит вокруг меня. Откровенно говоря, люди здесь проживают не самые счастливые, но в целом хорошие люди, по крайней мере, если кто и лезет тебе в душу, то не ногами, а если ногами, то не слишком глубоко...
Соседи мои люди разнообразные и при своей закрытости, чем-то интересные...
Соседка по лестничной клетке, Маня, которая приехав из глухой украинской глубинки, выучила слово феминизм. В ее интерпретации, когда она бьет мужа, это хорошо, а когда муж лупит ее, то в дело вступают ее секунданты - из полицейского участка города. Дважды смогла посадить своего мужа за рукоприкладство в тюрьму. После первой отсидки, когда они дрались на равных, он отсидел год и вернулся к ней.
Говорил, мне, что я не понимаю, что такое семья и любовь до гроба... Когда я поинтересовался, чего гроба, то ее муж, Руслан, не смог дать вразумительный ответ.
После второй отсидки, уже, как рецидивист, под давлением начальника тюрьмы, Руслан внял голосу разума и подал на нее в суд. Отсудил половину квартиры и поселился в центре города. Периодически я встречаю его возле нашего дома... Как он рассказал - приезжает заняться любовью, когда ему и Мане приспичит. Зачем нужна была тогда вся эта эпопея с судами и тюрьмой? Все равно они вместе относительно... Может там, откуда они родом, не знали слова БДСМ и не читали Мазоха? Вполне допускаю, поскольку Маня, утверждала, что в Израиле рай земной, не из-за апельсинов, под домом, а потому что, несмотря не убогость здешней архитектуры - в каждой квартире есть ванна с туалетом. В Украине, у нее туалет был за 50 метров от дома и зимой трудно было найти, сначала его в поле, а потом, дорогу обратно, без компаса и карты.
Руслан, кроме своей тяги к спиртному, замечательный, человек и всегда был готов, по-соседски выручить и помочь. Жаль, что у него жизнь сложилась так. В целом, я встречал за свою жизнь всего лишь четырех настолько хороших людей, как Руслан.
Он самоучка - большинство своих знаний приобрел сам, а кроме того, хорошо фотографировал ещё на пленку. Он же научил меня прочищать перманентно засоряющуюся канализацию квартире.
Видимо, родись, он не в глухом украинском селе, где алкоголь, непременный атрибут интерьера и будь он, понастойчивее, как Ломоносов, то мир бы узнал его совсем с другой стороны. Его жизнь, да и Мани сложилась совсем иначе. Периодически встречаю ее на лестничной клетке, когда она принципиально не здоровается со мной, она не выглядит счастливым человеком... Видимо израильский феминизм не пошел ей впрок.
Беата, соседка с первого этажа, подкармливает кошек прямо под домом и в курсе, всех новостей, которые происходят в нашем районе, даже если она, как активная участница, всех турпоездок, предоставленных горсоветом, не была присутствующей, при данных событиях. Встречая меня в подъезде внизу, она напоминает мне, что мой почтовый ящик заполнен неоплаченными счетами за газ или электричество.
Честно говоря, мне жаль, что моя мама не любит никуда ездить, как Бетя - все-таки в реальности мир куда интереснее, чем через призму телевизора.
Прямо напротив моего дома, на другой стороне улицы дом престарелых. Периодически на улице появляется выброшенная мебель и стопки русских книг, зачастую из тех изданий, что когда-то можно было приобрести только на макулатуру. Так я обзавелся Ремарком "Три товарища", Булгаковским "Мастером и Маргаритой" и книгой о путешествии Тура Хейердала. Если я вижу на улице выброшенную мебель и стопки книг, то это значит, что кто-то в доме престарелых напротив умер, приехали дети или внуки, ещё не эмигрировавшие в Канаду или США и выбросили ненужные книги и мебель на помойку. В доме престарелых кипят страсти и романы, часть из которых я узнаю от своей мамы, у которой есть там пару знакомых. До недавнего времени там проживал часовщик дядя Боря, любвеобильный мужичок возрастом близким к 90 годам. После смерти жены, с которой он прожил много лет, дядя Боря искал любовь. О его похождениях судачил весь дом престарелых... Он знакомился с молодыми, по его меркам, дамами и делал им шикарные подарки, о чем судачили все - дарил им пианино, стиральную машины или микроволновки, в попытке приобрести их благосклонность. В автобусах, он пытался заговаривать с женщинами, посещал все мероприятия, которые организовывали для пенсионеров...
В субботу, он выходил с кассетным магнитофоном "Грундиг", во двор хостеля или садился на лавку возле остановки автобусам и тогда хриплы баритон В.С.Высоцкого заполнял пространство, хоть не намного времени, перекрикивая вопли из маминого телевизора, а меня, хотя бы мысленно возвращая в далекие 80-ые годы, когда я слушал с отцом кассеты на даче, катая бильярдные шары. Голос Высоцкого настолько вызывает у меня ностальгию и воспоминания о самых беззаботных годах моей жизни... Дядя Боря-часовщик умер... Как говорили моя мама и ее подруга-неподруга Фира из соседнего дома, что при выносе шкафа из его комнаты в доме престарелых, лопнула задняя стенка шкафа дяди Бори, а оттуда посыпались 150.000 шекелей, запрятанных в нем. На мой резонный вопрос, а почему 150, а не 149 или 152 - кто пересчитывал, мама и Фира окатили меня таким скептическими взглядами, что сразу стало понятно, что всему человечеству было понятно, что у Бори-часовщика, были спрятаны деньги в задней стенке шкафа и весь мир, за исключением моей особы, знал об этом, что ловелас Боря хранит 150.000 наличными у себя в шкафу. Как утверждают моя мама и Фира, деньги присвоили себе нечистые на руку, грузчики, освобождавшие Борино жилье и его детям из Америки ничего не досталось.
Тетя Фира, мамина неподруга, с которой они то разговаривают, то нет - живет в соседнем доме, в трехкомнатной квартире. Получила она от фирмы "Амидар" и платит за жилье символическую сумму. Когда-то она жила там
совершенно одна. Потом, после развода с своей женой, к маме вернулся сын Юра. В свое время я поступил также, о чем сейчас не жалею. Человек, когда ему плохо, всегда тянется домой к маме, просто евреи, в отличии от других, этого не скрывают. Затем к папе и бабушке, переехали оба его сына. . Дети мешали бывшей Юриной жене наладить свою личную жизнь. Работал Юра почти до недавнего в охране, пока не заболел - сильные боли в руке. Как потом выяснили и диагностировали, за две недели до смерти - это был рак. Похоронили его на кладбище, Сгулы, причем памятник оплатила бывшая Юрина жена. Далее, она начала усиленно забегать Фире дорогу и помогать последней во всех делах - от ремонта газовой плиты до визита в Нацстрах. В общем, идеальная невестка. Что мешало ей делать тоже при жизни Юры, я не знаю... Один из сыновей покойного, переехал от бабушки к маме, второго я часто вижу - соседи все-таки. Фира, теперь больше дружит с бывшей невесткой, чем с моей мамой, что сильно обижает мою маму...
Фира подкармливает котов под своим домом, там даже лежит матрасик, где спит одноглазая кошка - любимица моей мамы и ещё один кот, которого я зову Мохнатым Трусом. Мама и Фира, стараются кормить котов теперь в разное время, чтобы не столкнуться и не здороваться. Среди Фириных кошек, мне нравилась одна - ласковое черно-белое пушистое существо, которое я звал Хамасницей за ее странный характер - она любила людей, но категорически не выносила других кошек и лупила их, несмотря на то, что те были больше ее размерами. Недавно на улице, Фира сообщила мне, что Хамасница умерла, а я даже не знал - просто давно ее не видел и думал, что убежала. Очень жаль, потому что была добрейшим существом в мире. Если есть Кошачья Радуга, то она обязательно там. Такая чудная и добрая кошка не могла не попасть туда.
В доме престарелых, напротив, о котором я начал рассказывать, живут Мира и Ляля. О них я знаю мало, кроме того, что эти две чудные женщины, по вечерам выходят с тележкой и ровно в 8 часов вечера, кормят котов.
Они выходят из ворот дома престарелых, со двора, сворачивают на метров 10 налево и коты начинают собираться вокруг них. Пока одна насыпает им еду, другая выливает в миску воды - вещь необходимая при нашем климате, где жара ужасна и животные хотят пить.
Одну из их кошек, полностью слепую, я смог пристроить через Валеру в кошачий приют. Они тогда сильно переживали, когда кошка не приходила на кормежку и только спустя две недели, когда мы случайно встретились, я рассказал, что пристроил ее в приют, где ей будет куда лучше, чем на улице.
Помимо этого в нашем рай оне живет ещё и Хаим, потомок той первой волны поселенцев из числа восточных евреев, в нашем районе. Одинокий человек, живущий в каменной коробке, которую тут называют социальной виллой, с клочком земли вкруг нее.
Раньше он зарабатывал себе на жизнь перепродажей всякой всячины - от подушек и пледов до китайских чайников, но с развитием интернета его маленький бизнес не может конкурировать с китайским ширпотребом. На что он живет и его источники дохода, я плохо представляю. С годами, а скоро будет 25 лет, как я поселился в этом месте, он сильно поседел, постарел и стал религиозным. Видимо те, кто не нужны другим людям, находят себя друга в Б0ге. В детстве мы придумывали себе воображаемых друзей, а повзрослев, либо начинаем говорить сами с собой, либо с Б0г0м. Хаим говорит с Б0гом и кормит котов у своего порога.
Обо мне и моей кормежке котов я не могу рассказать ничего интересного. Приезжаю ночью на "Атосе" домой и коты, словно уже знают мою машину, начинают подтягиваться ко мне. Я иду к остановке автобуса, место, где
не договариваясь кормят котов и рассыпаю корм по кучкам. Потом поднимаюсь домой, в сопровождении двух котов - Черепашки и Рыжего, отсыпаю им за это чего-то вкусного, принимаю душ, пью горячее молоко и ложусь спать до полудня, а иногда и подольше - не люблю солнечный свет.
Земля, вокруг наших бетонных коробок все дорожает и дорожает - вокруг, на месте бывших апельсиновых рощ, вырастают высотные дома, с подземными парковками и лизинговыми новыми автомобилями. Клочок земли, когда-то бывший островом среди апельсинового моря, все больше сжимается, но иногда, когда в теплую ночь, я открываю окно, до меня доносится благоухание цветущих апельсинов, словно призраки деревьев напоминают мне, что прошло уже 25 лет и я давно не живу под свинцовым небом Львова.
Мне грустно и спокойно, в окружении призраков апельсиновых деревьев и котов, гуляющих по улицам ночью. Хотел бы я что-то поменять в жизни? Наверное да, как и любой человек - мечты, это то, что поднимает человека и отрывает его от бренной земли, но в основе желания поменять в своей жизни что-то лежит не стремление к лучшему, а интерес осознать, как бы сложилась моя жизнь, если бы не смерть отца и переезд на остров в апельсиновом море.

?

Log in