Краков



Краков, красавец Краков, кажется воплотил в себе то, чего не хватает или точнее не хватало не только мне, но и ещё одному львовянину... Но вообще по порядку, потому, как говорил профессор Преображенский, который никогда не жил, но которого все цитируют, разруха, он же бардак в голове. Многие люди выросли бы гораздо лучше, если бы в детстве читали или им бы читали или правильные книжки. Сейчас идешь по улице или видишь на работе какое-то малоприятное существо, а всего-то надо было, чтобы в нужном возрасте прочитал он Жюль Верна или Аркадия Фридмана и глядишь, вырос бы другим человеком.
Сейчас пишут много, количество писателей растёт неуклонно и скоро оных будет больше, чем читателей, потому что писать могут все, главное имеют где. Это раньше, если митрофанушка, то писал слово из трёх букв на заборе, если было две извилины, то уже писал анонимки в одно трёхбуквенную организацию. Теперь пишут все - книги, блоги, в соцсетях... Заборы и стены оставили стрит-арт художникам.
В моё время детей не умели учить читать. Читать, впрочем большинство осиливало, но читать литературу детей не учили... Ну к чему, ребёнку, в рамках школьной программы, учить Достоевского или Толстого? Да не тот и не другой, особо ни детей, ни подростков, в качестве своей контекстной аудитории не расматривали. Читать нужно правильные книги. Может потом и пожалеешь о том...
Одна из книг, которую прочитал поздно, я считаю поздно, а может и во время, называется "Высокий Замок" Станислава Лема. Не "Тайна Высокого Замка" Каменкевич, эту я как раз прочитал вовремя, а книгу другого львовского поляка, еврея, Станислава Лема. Её надо прочитать каждому взрослому, взрослому, который помнит, как он был ребёнком, мир ребёнка - глазами взрослого, с его жизнным опытом, с его фантазниями, мечтами, страхами, выдумаными друзьями и чудовищами... Всем тем, что формирует из нас того, кем мы стали и то, что никогда больше в нашей жизни не будет. Помимо этого в книге присутствует Львов, точнее Lwow, тот Львув, межвоенной поры, который принято идеализировать, о котором мечтают, который популяризуют и откуда растут корни всех этих батяров, кнайп, кнедликов, на котором паразитируют и зарабатывают деньги современные львовяне, сумевшие в погоне за фантомом независимости, превратить город в какой-то дешевый театр.
Даже не театр, поскольку театр, все-таки заведение солидное, серьёзное, а какой-то бедлам и мне это трудно воспрринять. Особенно, когда ты попадаешь в гости, вдруг выясняется, что ты тот, ну тот Львовский, ну который и ещё фотограф, а мы ваши фото видели и даже поехали во Львов, вы знаете, как там классно - ах "Реберня", ах "Краивка"... И я съеживаюсь, потому что Львов, это никак не Реберня с Краивкой... Где, где тот настоящий Львов, а не этот пафосно-коммерческий, возникший по прихоти дельцов для удовлетворениоя каких-то потребностей туристов. Я не чувствую себя так комфортно, ходя по вроде знакомым улицам и пытаясь обнаружить следы моего, настоящего Львова, без многочисленных кнайп, кафе, каких-то копален кавы...
Я не понимал Станислава Лема, который написал эти строки :"Я был выброшен, иначе нельзя сказать, из Львова. Того Львова, в котором я жил, уже не существует, и это теперь действительно украинский город. Мне русские в Москве несколько раз предлагали: “Может, вы хотите поехать во Львов? Пожалуйста”. Я всегда отказывался, это как бы если я любил какую-то женщину, а она ушла с кем-то, мне неизвестным. Зачем я буду выяснять, что с ней теперь? Не хочу знать, и всё".
Всего пару лет назад, я хотел уехать и вернуться во Львов, а теперь я побнимаю, что возвращаться мне некуда и правы были и римляне и Лем, которые не пытались зайти дважды в одну и туже реку. Лему было проще, он, которому повезло не разделить судьбу львовских евреев, переехал в Краков и нашел там свой экзистенциональный Львув. Теже улицы, теже дома, тот же язык - Пленты заменили парк Костюшко, Марицкий собор похож на Кафедральный, а маленький костёл св. Войцеха похож на каплицу Боимов и спокойно можно пойти по улице, столь напоминающую Галицкую и выйти к Барбакану. Можно абстрагироваться от всего и ощутить своё одиночество, последнего родственника Лема убивают уже не нацисты, а поляки, в погроме, в Кельцах, я же ступая по краковской брусчатке, надежно огорожен от поляков и языковым барьером - последние польские фразы вытестнил у меня иврит, ещё много лет назад. И переодически, я теряюсь, а может это уже не Краков, а Львов? Где я иду - по Львову, по Кракову? Или оба города метафизически, в моём сознании, слились в один. Я совершил ошибку, которую не совершил Лем. Он увёз свой Львов с собой, когда в числе последних поляков или евреев, он был депортировам из города, где прошли сначала его лучшие, а потом и худшие годы. В чем-то наши судьбы и совпадают... Последнюю точку в троеточии моих отношений со Львовом ставят кадры львовского погрома 1941 года. Я не могу абстрагироваться от факта того, что я ходил по этим улицам, где убивали моих единоверцев.
Краков мне воспринимать легче, он как бы тот же Львов, только без того, что я знаю и чувствую. В Кракове притупляються мои чувства, мои мысли, я как бы огорожен от своего прошлого.
Я ищу свой Львов и на улицах Флорентина в Тель-Авиве, среди хитросплетений его переулков, проводов , окутывающих в несколько рядов, старые электрические столбы, скрытых синагог и многочисленных пабов, где запах марихуаны доноситься даже из проезжающих полицейских автомобилей, а квадратный метр площади стоит, как малогабартиная квартира во Львове. Там в хитросплетении улиц и переулков, дворов, я обнаруживаю магазины с супер модной мебелью по меркам 80-ых годов, которые бы сделали фурор во Львове. Модная одежда, которую с удовольствием бы носили модницы Львова в тх же годах, фланируя по Академической, не заставленной ещё многочислеными автомобилями. Магазин спортивных бейсбольных кепок, джинс и сумок... Словно 80-ые годы, окутали этот район Тель-Авива и не спешат оттуда уйти. Я могу часами, в компании или в одиночку, ходить по его улицам, наблюдать за его публикой, сидящей в многочисленных кафешках и находить, а ещё точнее чувствовать ту атмосферу Львова, словно я попадаю в мираж тех годов, того города, который был мне близок и понятен. Того города, который существует только в моей памяти.
Я, как когда-то мне сказали, словно завишу от этого города, как наркоман, который ищет дозу, так я пытаюсь найти свой экзистенциональный Львов, увидеть ег мираж, какие-то детали, отражения в витринах. Словно в зеркале трюмо, мебельного магазина на Флорентине мелькнёт фигура мужчины,м держашего за руку маленького мальчика, с которым он идёт домой, оставив старый "москвич" в гараже или семья, да, та семья которую я помню, те, люди, сейчас они возникнут на мгновение... Потом, когда я устаю, окончательно от хождения, сажусь в автомобиль, включаю магнифон, откуда звучит Кричевский с его "Дождём" и еду домой. Лем, смог абстрагироваться от Львова, как ему казалось, излив весь свой Львов в "Высоком Замке", я же до сих пор, в постах, в "Площади Рынок", в фотографиях, ищу этот город.
Впрочем, мой известный земляк, сам того не желая, подспудно изображал свой Львув в своих романах и рассказах, шифруя своё еврейство в своих героях и всё равно этот город не отпустил ни его, ни меня, сколько бы я не ходил со своим фотоаппаратом по Кракову, Флорентину и Нахалат-Биньямин, теплыми тель-авивскими ночами.
Tags:

ОтБэнксил на миллион

От Бэнксил на миллион
К графити я отношусь довольно позитивно, тем более, что гуляя по Тель-Авивум часто вижу довольно красивые и интересные рисунки на стенах, но кто их авторы мне неведомо, да и мне не особо интересно. Правда должен признать, они гораздо лучше того, что можно увидеть в Тель-Авивском музее современного искусства или художественных галереях, заполненных снобами и мусором, под видом искусства, которое впихивают богатым нуворишам. До недавнего времени, я считал, что феномен современного искусства, его апофеоз, когда готовы платить в буквальном смысле за ... произведения Мандзони. Пьеро Мандзони буквально доказал, что общество настолько аморально, что купит всё. Однако Бэнкси удалось его перещеголять и надо отдать ему должное, он знает цену и себе и своим произведениям. Ну какой фантазией, иронией, цинизмом и самокритикой надо обладать, чтобы на глазах "утонченной" и откровенно говоря, зажравшейся публики, превратить свои рисуночки сначала в миллион долларов, а затем просто в полоски бумаги. Что доллары, что картина - и то и то, бумага бумагой...

п.с. Кстати и мои фотографии, это просто мегабайты и бумага, не более того, но может лет через 50 они будут интересны нашим потомкам, если человечество себя не укайдохает, в процессе эволюции.

Разумный вид

<<<Разумный вид>>>


Просматривая реакцию на бой Мак-Коннора и Нурмагомедова, я вдруг задумался о нашей цивилизации и ее завышенном самомнении о самой себе и почему до сих пор с нами, такими умными и распрекрасными, инопланетяне, не установили контакт. Да потому что контакт инопланетяне стремятся установить все-таки с разумными существами, а человечество, которое готово заплатить за драку между ирландцем и дагестанцем по паре миллионов долларов каждому из них, не может найти средств для помощи больным детям, онкобольным, на образование, на компьютеризацию многих школ в Африке и собирает по коппеечке, но зато на мордобой - деньги выделяются рекой, делаются ставки и никто не жалеет. После этого продолжайте считать человечество разумным видом, с которым нужно установить контакт...

Компетентность

Сейчас куда ни кинь - все стали специалистами и экспертами во всех областях, причем в зависимости, от периода, меняется специализация вышеозначеного специлиста - сегодня он эксперт по борьбе с тероризмом, завтра специалист по экономике, после завтра - коучер девятого круга просветления, а в пятницу - он борец с киберпреступностью и гроза хакеров. Причём данного индивида и его аудиторию, совсем не смущают такие вот, часто меняющиеся приоритеты метра. А впрочем, чему удивляться, ведь их знание о работе хакеров, примерно такое же, как и о психологах, основанное на эпизоде с Шарон Стоун из фильма "Основной инстинкт", когда он перекладывает ногу на ногу... Так и будут смотреть верные адепты, как их великий гуру делает ping -t 127.0.0.1 на магическом черном экране, столь напоминающем бескрайние просторы Вселенной, космоса, где белеют на фоне одинокие точки далёких звёзд.

5779

Хочешь рассмешить Б0га - расскажи ему о своих планах. Планы, в прошлом году не были наполеоновские, но уже казалось, в очередной раз, что жизнь устаканилась и многие вещи, которые были мне непонятны - их приоритет, значение, приобрели для меня какую-то ясность. Я смотрел в будущее с оптимизмом - интересная работа с хорошими людьми, какие-то планы, которые начал уже выстраивать, планы на будущую жизнь. Год, кстати так и начался, все было замечательно до тех пор, пока была замечательно и интересный проект и планы релокации в другую страну, в другом статусе, с другой зарплатой и наверное надежд наладить жизнь, пусть и поздно, но наладить, как все, началось рушиться в дождливом израильском феврале. Затем внезапная и незапланированная смерть моей мамы и осознание того факта, что я остался один из всей большой, когда-то, семьи. Я до сих пор, в бытовом плане, не могу осознать того факта, что мамы нет и периодически, я думаю, что чего покупать то или иное, когда это всегда покупала мама? Дом ,после ее смерти, погрузился в какую-то тишину, настолько вязкую, что мне кажется, что ее можно нарезать, как масло. Разлитая вода на полу или неположенные на место вещи - всегда в подсознании мысль, что мама чего-то скажет, но все равно убёрет. Я не могу свыкнуться с мыслью, что остался один.
Грандиозные планы, связанные с startup, растаяли гораздо быстрее, чем лёд по весне, что привело к смене работы, а потом ещё одной смене работы. Я как-то спокойно стал ходить на интервью, знаю, что спросят, знаю, что ответить и знаю, что откровенно говоря, не хочу работать вообще и будь у меня возможность, то выходы бы из дома ограничил выбрасыванием мусора и кормлением котов.
Нет желания фотографировать и вроде мысли есть и идеи, но когда начинаю думать, что их-то надо реализовать как-то, прикладывать усилия или элементарно написать модели, то не хочу этого делать. Просто не хочу. Общение с друзьями и знакомыми сведено к минимуму, потому что утомляет, тем более, что некоторые друзья, это как бы и не друзья или по крайней мере, так себя по отношению ко мне не позиционируют.
Какие-то новинки фототехники вызывают откровенную скуку, поскольку нет желания снимать и не вижу смысла в этом прогрессе. Кого интересует, чем снято? Важно что и как! Сегодня видел такой джип, который хочу и вдруг понял, что появись он у меня, то я даже не знаю, что с ним делать. Приобретение, ни новой камеры, ни вожделенной машины не сделают меня счастливым.
Тренировки не доставляют удовольствия и нет желания ехать в навороченный спортзал.
Вроде бы все чепуха, даже проблемы со здоровьем и в моей ситуации, многие могли бы мне позавидовать, но завидовать нечему. Да и я честно говоря, если раньше и мог завидовать, то сейчас, когда пропали практически все желания, то и с ними пропали все чувства.
Раньше, как-то более бодрее, что ли переживал неудачи... Теперь же. Год кончился, посмотрю, что будет в этом году. Ну а если не будет, то какая разница? Хотя, что-то, да должно быть. Всем хорошей подписи.

Сервиз на шесть персон из Львова



Мягкой старенькой губкой нужно осторожно провести по внутренней поверхности, касаясь очень нежно и не прикладывая силу. Снаружи попроще, но тоже требуется осторожность в движениях, пройти каждый завиток, фигурку, впадину... Как ни старайся, но время все равно берёт своё и позолота изнутри стерлась, хотя снаружи это тоже бледно фиолетовый, тонкого фарфора, с белыми разводами сервис, несуществующей страны ГДР, который отец подарил маме по случаю моего рождения. Впрочем, покойные сейчас все и страна и родители, и члены большой семьи. Единственное недоразумение из этого списка я.
Сервиз преисполнен собственного достоинства и занимает почетное место на дефицитной латвийской полочке на кухне. Впрочем, дефицитной она была около сорока лет назад, сейчас же раритет, неизвестно какими путями попавший из 80-ых годов,
далекой и уже несуществующей страны СССР в эту маленькую и омываемую тремя морями и окруженную врагами страну, где дождь в начале сентября воспринимается, как чудо. Чего для счастья не хватало советскому человеку? Латвийскую полочку на кухню, стиральную машину "Малютка" и телевизор "Шилялис" или как его там - с плохим, черно-белым изображением, на кухню. К полному комплекту счастья прилагался "Москвич" и дача. Сейчас, люди имеют гораздо больше, но количество счастливых среди них не очень велико. Я даже не могу назвать кого-то, из своего окружения счастливыми людьми. Скорее, большая часть делает видимость, что они счастливы, потому что так оно принято - демонстрировать успех и позитивность.
Пока чашки сушатся на полотенце, мою блюдца, также осторожно складывая сушиться. Нельзя оставить их без присмотра, чтобы любопытная кошка Сара, не добралась до них. Сервиз включает в себя большой чайник, сахарницу и по-моему такой ковшик для молока. Я где-то читал, что дорогие сорта чая в приличных домах, пьют исключительно с молоком. Пробовал как-то и мне не понравилось. Впрочем, какие сорта чая я знаю, кроме "Эрл грея"? Видимо, когда я попаду с визитом, в Букингемский дворец, то ждет меня конфуз.
Впрочем, общество, которое собиралось во Львове и чаевничало, а точнее кофейничало за этими чашками, было не менее представительно и не менее презентабельно, чем во дворце. В белом костюме, с темной рубашкой, слегка небритый Рома - друг отца, который в паспорте себя записал караимом или Алик, подаривший мне первые в жизни джинсы, великий дефицит по тем временам, фирмы "Монтана". Только спустя много лет я узнал, что фирма "Монтана", с шикарными заклепками на каждом пересечении швов и большой медной бляхой на заднем кармане, оказывается была немецкой. Рома второй, личность дюже важная - начальник склада, а потом заместитель известного львовского чекового магазина "Каштан", Петро, замдекана Полиграфического института со связями там где надо. Богдан, по кличке Бегемот, два года находящийся в каком-то розыске, а потом директор магазина скобяных товаров вместе со своим кумом Миколой или Алекс, директор консерватории.
Чашки наполнены достоинством и в какой-то мере смотрят на меня свысока. Поскольку мне не разрешалось их даже мыть. Они были предназначены для уважаемых гостей, но где таких было взять в этой квартире? Это же не квартира на Воссоединения, напротив Галицкого базара. Мама всегда была уверена, что она вымоет лучше, не нальёт воды, не прольёт воды... Да, что мыть, она считала, что... сейчас это уже неважно. Из этого сервиза кофейничать приходилось людям очень достойным, причем не очень часто, а редко, гораздо реже должен заметить, чем у евреев Пасха или Новый Год. Всё-таки Песах или Рош-ха-Шана каждый год, а вот взять в руки тончайшую нежно фиолетовую чашку с крепчайшим кофе, чтобы протрезветь, удавалось не каждое застолье и не то, что эти застольев было мало, было их достаточно, а иногда даже с лихвой, но сервиз доставался в очень исключительных случаях.
Когда была уверенность, что никто не допился до такого состояния, чтобы что-то побить. Впрочем, они умели, и пить, и отдыхать, и радоваться жизни.
Мытьё посуды меня успокаивает и помогает отвлечься... Какое-то монотонное и умиротворяющее занятие заключено в очищении фарфоровой поверхности. Вместе с потоком мыльной воды, очищается и моя память.
Забывается плохое и остается только печаль по прошлому, проступают давно, казалось бы забытые люди, из прошлого. Впрочем, почему забытые? Они мне кажутся реальнее многих моих современников и тех, кто меня окружает сейчас. С их достоинствами и недостатками, смешные и грустные, добрые и злые, умные и не очень, они все были реальными, в отличии от окружающих меня сейчас людей, которые кажутся какими-то артистами, исполняющими роли... Чего-то в них нет, жизни что ли или умения радоваться? Может быть я и сам уже разучился и только помню, как это должно быть. Поэтому некоторые из моих друзей или знакомых, коллег по работе, стали обращать внимание, что мыслями, я часто нахожусь не рядом с ними.
Сервиз на шесть персон высыхает... Скоро он снова займёт своё место на полочке, важно расположившись строго по ранжиру - чайник, сахарница, кувшинчик для молока и чашки над блюдцами. Выглядит он важно и насуплено, все-таки, так помыть его, как мыла его хозяйка, моя мама, по его мнению, я не смогу.
Мама его больше не помоет и стоять ему на полке, покрываться пылью, пока не приедет Ви, а пока я вспоминаю тяжелые люстры, под высоким потолком, круглый стол и фигуры этих людей, себя, крутящегося возле отца, маму... Кажется, что это было совсем недавно, близко, словно какой-то тоненький экран отделяет меня нынешнего от того мальчика, которого я могу коснуться рукой и рассказать ему о его будущем, но разве бы я поверил себе самому?
Сервиз молчит, хотя его чашки, с стертой позолотой, словно пытаются докричаться туда, в далёкий Львов, на сорок лет назад, к самому себе, также, как и я.
Он пытается позвать тех гостей, которые когда-то пили крепкий кофе, тягучий, как смола, из его чашек, выходили в прохладную львовскую ночь, с моросящим дождём, ныряли в "жигули" или "лады" и ехали пустыми улицами, по брусчатке, себе домой.

О похождении по Петах-Тикве с блондинкой под руку или наша полиция нас бережет

Иду я сегодня, прекрасным утром четверга в отвратительном настроении по ещё не загаженным, в силу раннего утра и стараний мера Бравермана, улицам города Петах-Тиквы с блондинкой из Европы. Можно конечно сказать, что только такому оригиналу, как я, могло прийти в голову сделать променад улицами Петах-Тиквы с гражданкой ЕС, но ... были до того обстоятельства, которых ни она, ни я не могли игнорировать.
Вдруг, в центре города, прямо передо мной въезжает на тротуар огромный минивэн GMC (не реклама), оттуда высыпается бравая ватага молодых людей обоего пола и требует от меня предъявить, в хамской манере, документы, а на майках у них надписи "Полиция по депортации". Причем обращаются ко мне на иврите. Предъявляю дубликат бесценного груза, выданный в местном же ПетахТиквовском отделении МВД, а спутница паспорт гражданки ЕС. После чего документы нам возвращают. Деликатно интересуюсь, чем это я привлек такое внимание, потому что ни я, ни моя спутница не напоминаем не выходцев из Эритререи, ни "беженцев" из Украины и может быть, ко мне имело смысл обрамитья по-английски, если уж их бдительное око увидело во мне нарушителя границ государства.
На что молодой человек мачоистого вида, заявляет, что "а он и так видит (наверное третьим оком?), что я понимаю на иврите".
- А если я понимаю на иврите и не вызываю подозрений, то какой смысл меня задерживать?
- Для порядка.
- Какого порядка? Тебе скучно или ты хочешь познакомиться с блондинкой?
В ответ, девушка, сотрудница полиции называет меня "Придурком" "Мегафагером" и тут начинается.
На довольно сносном и беглом иврите объясняю дорогой сотруднице органов, что я закончил тиронут тогда, когда она ещё не было в проекте у своих достопочтимых родителей, это раз. Во-вторых, имеет смысл, принести извинения гражданке другой страны, это два, в третьих, могут ли они предъявить свои удостоверрения, чтобы я мог обратиться в их службу и узнать, а имеют ли они право хамить при задержании.
Самый смелый из них, вопит, что сейчас он меня задержит, на что деликатно объясняю ему, что я гражданин Израиля, а происходящее снимауы на камеру и максимум, что они могут сделать задержать меня уже с представителем полиции, чтобы уже получить сразу и жалобу в отдел Внутренних раследований полиции и вчинят им иск такой, что сразу поплохеет после чего бравая четверка альгвазилов испаряется со скоростью героя русских народных сказок, коня Сивки-Бурки.
В принципе, я конечно понимаю, что в Израиле нужно вести борьбу с нелегалами и оных депортировать и я даже разделяю беспокойство сотрудников службы полиции, но когда вместо реальных действий, на работу принимают лентяев и клоунов, то будут разгуливать по улицам города нелегалы из Эритреи, Судана и доисторической Родины.
Долго думал, чем иллюстрировать данную публикацию, то ли героями из "миштерет агира", то ли блондинки, но так и не определился. Единственное, что они добились - - итак испортили и без того моё плохое настроение и оставили в шоке, своим хамским поведением, иностранную гражданку, у которой и без того, не самое лестное впечатление о нашей стране.

По ту сторону Аялона

Крыша, точнее узкая полоска вдоль неё и стены, окончательно проржавела, хотя все здание блестит серебристым цветом на солнце. То ли недогляд, то ли слишком много прошло времени, когда среди песков Первого-в-Ционе, построили здание типографии, то ли просто мой бывший работодатель переживает не самые хорошие времена, хотя когда они были хорошими? Спроси кого хочешь и все будут тебе утверждать, что вот раньше или наоборот завтра наступят хорошие времена и только надо немного-много переждать. Может оно так и есть, кто знает? Мне за последний год прилетело так, что жить совсем не скучно, а даже и весело и ждешь чего-то, тка почему моему прошлому работодателю должно быть веселее, чем мне? Печатные издания неуклонно теряют популярность и тиражи падают, зато количество писателей также неуклонно растёт, поэтому на здании типографии проржавела полоса вдоль фасада. По уму, если хорошо вдуматься, то этого здания вообще не должно было существовать, поскольку воздвивать его в начале 90-ых годов уже было нерентабельно - тогда уже самые умные и прозорливые соображали, что печатная продукция пойдет на спад и тираж газет будет падать, но кто на Востоке думает реалиями? Тут меряются амбициями. А между прочим уже тогда, поступая во Львовский Полиграфический, академик Лазаренко, выступал перед зеленыму студентами, только сменившими свой статус с абитуриентов, с дискетой формата 5.25, как такаы черная пластинка в руке, мнущаяся и говорил, что скоро нам всем предстоит работать не по специальности и эта дискета - первый гвоздь в гроб печатной продукции. Ну и оказался прав покойный академик, поскольку в "проклятом" СССРе, абы-кто не становился академиком. Там и достойным академиками стать было непросто, а уж тем более удержать этот статус, а явных дураков среди академиков не было. Правда однофамилец его Лазаренко оказался ещё умнее, поскольку слинял в США, не с пустым карманом. Толку-то что? Проржавела крыша...
Прилетел я тогда в Израиль и как студент Полиграфического, по большому блату, был устроен в типографию ... грузить тюки с газетами. То-то мне четыре курса института в этом пригодились в этом деле. Что тяжелее - тюк бумаги или тюк железа? Да одинаково, зависит от веса.




Обедать я ухожу в часа три пополудни, когда все другие работники фирмы и в какой-то мере мои коллеги уже пообедали, выпили кто кофе, а кто чаю, посплетничали и обсудили от скидок до очередного Мондиаля, а я в их компанию как-то не стремлюсь интегрироваться, поскольку покупать мне нечего, а футболом я никогда, как-то особо и не интересовался, но зато могу сесть напротив окна и размышлять, почему проржавела крыша. Да и разве крыша одна? А я что - не полысел и борода совсем уже седая? Время хорошо проехалось по нам. Поэтому, я смотрю в окно, на типографию, на реку-магистраль Аялон и размышляю, что все-таки в жизни, как бы мы того не отрицали, есть какая-то система и справедливость, а я иногда их даже примеряю к своей персоне.
Ну не хотел я ездить сюда и все-равно, спустя пару лет, я езжу тоже самое расстояние и топчусь на том же, практически месте. Можно конечно ссылаться на обстоятельства, но суть вопроса - моя инертность и поыетому я смотрю сначала на стоянку, забитую разнокалиберными автомобилями одинаковой степени загрязненности, поток по Аялону и здание типографии в бывшей пустыне, а теперь промышленном районе.
Иногда, когда я пристально смотрю в это окно, мне кажется, что на том берегу сухой реки Аялон, превращенной кропотливыми иудеями в магистральное шоссе стоит не здание самой большой типографии на Ближнем Востоке, а своего рода памятник, как египетская пирамида - огромный такой памятный знак даже не знаю чему - то ли ушедшей эпохи бумажного влияние, когда всесильный магнат диктовал свою волю, изложенную чернилами на тонких листах газетного формата, целой стране. Бумага обесценилась, неважно газетная она или денежная и может это и к лучшему, для экологии, что ее сменили биты информации, а количество писателей превышает читателей. То ли это памятник моей смешной и грустной жизни в эмиграции, когда воля Провидения, как ни крути, всегда прямо или косвенно, возвращала меня если и не в саму газету, то вокруг неё и как бы я не пытался удалиться из под её влияние или её тени, она настойчиво возвращает меня к ней. Может лет через 2000 или 3000, люди будут рассматривать здания типографий, которые есть по всему миру так, как мы сегодня рассматриваем здания египетских или ацтекских пирамид? Странные чувства и грустные мысли возникают у меня, когда я смотрю на это здание, которое так оказало влияние на мою эмигрантскую жизнь. Наверное так смотрел раб или инженер египетской пирамиды, когда закончили ее строительство и он вдруг осознает, всю никчемность этой груды камней и своего труда, потраченного напрасно времени.
Я смотрю на реку Аялона и курсирующие по ней автомобили, плывущие, да-да, именно плывущие в двух направлениях и думаю, что может Аялон это такой же еврейский Стикс и где-то там ждет меня иудейский Харон? Да, я именно подразумеваю реку, которая отделяет меня от Типографии. Я так и не уверен до конца, что тогда произошло, но пару лет назад, когда я вышел из здания, где работал в городе Холм Весны и намеревался пересекти мост над Аялоном, то подходя к мосту, услышал, если это применимо к этому глаголу, странную тишину и скрипящие звуки, а подойдя ближе, обнаружил, что весь Аялон заполнен практически черной водой, под самые берега. Вода или точнее жидкость, плескалась, перекатывалась и в ней происходила своя, какая-то странная жизнь, а к берегу, где должен был быть мост, причалила галера и стояли сходни. Пару человек готовились подняться по ним, ещё пару обошли меня сзади и пока я стоял в недоумении, то успел увидеть, как посреди Аялона проплыл другой корабль, с расправленными парусами.
Обстановка, при всем своём сюрреализме, не вызывала почему-то удивления у людей и вообще, был удивлен только я один, который стоял и смотрел, на то, что было для других участников действия вполне заурядной процедурой - выгрузкой и погрузкой на корабль, словно это было нормально, когда вода заполнила берега там, где двигались автомобили и поезда.
Какая-то внутреннее чувство подталкивало меня подойти и подняться на причаленный корабль, причем я был почему-то уверен, что меня пустят на него и я поплыву. Не знаю, что меня тогда удержало.
Может быть врожденная осторожность, а может быть это был сон? Как бы-то ни было, тему про воду и корабли на Аялоне я не затрагиваю ни с кем, но лиший раз, по возможности, стараюсь найти другую дорогу, чем Аялон, тем более в полночь. Хотя иногда мне кажется, что тогда надо было бы подняться на корабль - был ли это сон или действительно в полночь по Аялону плавают другие корабли и порты их прибытия не лежат в пределах нашего мира?
Да и кому я могу про это рассказать-то? Ни полицию, ни спецслужбы не интересуют корабли плавающие полночью в темной воде междугороднего шоссе и пойди я к ним, то беседу я мог бы иметь только с психиатром, а те, по роду своей деятельности, слыхали и не такое.
Сегодня, я надеюсь, если не последний раз, то надолго я спущусь к реке Аялон, сяду в поезд и уеду и от этого здания Типографии- Памятника Моему Рзочарованию и от этого города, Первого в Сионе, и тех событий, которые меня привели сюда и когда я уплыву на поезде, то начнется новая жизнь или абсолютно новый счастливый этап моей жизни. Я буду сидеть у окна в вагоне и надо мной будет плыть Время, которое становится видимым только иногда в полночь, когда надо не прозевать свой корабль.

Общество высокой морали

Какая высокоморальная социальная сеть этот ФБ - фотографии и видеоматериалы львовского погрома были причислены к нарущающим нормы этого сообщества материалам и распространитель этого был заблокирован. По-моему, скоро сложиться ситуация, когда нормы цензуры СССР, я буду воспринимать, как времена неслыханной свободы слова, а лет через 20 любое упоминание о Холокосте, будет приравнено к призывам к насилию.

О селфи, IMHO

Пристрастие к селфи имеет много общего с онанизмом, но в отличии от мастурбации, фотографирование селфи с последующей публичной демонстрацией не порицается обществом. На мой взгляд, к селфи, имеет пристрастие категория людей, которая не может себе позволить полноценной фотосессии. Точно также, как онанизм - замена половой жизни.